Доклда Олега Шевченко на Русском философском Соборе:
Когда мы говорим об имперской эстетике мы должны отдавать себе отчет, что речь не идет об эстетике империи. Это в общем то разные стороны. Быть может и одной медали, но все-таки одно аверс, а другое реверс и большой вопрос, что же является гуртом.
Имперская эстетика это воплощение смысла существования имперского организма. Не жизни и смерти империи, а именно существования, то есть целиком материальной процессуальности осуществления имперскости в пространстве и времени материальных объектов: географического ландшафта, этноса, письменного стола, обложки книги, описание сексуального акта героя поэмы – не важно. Вся совокупность материального бытия выстраивается исходя имперского продавливания реальности. Ибо империя не появляется, не рождается, а исключительно продавливает нормальный ход материального мира (Природы, града Земного, Мидгарда, Матушки-Земли, Дхармы и т.п.). И процесс этого продавливания формирует совершенно особые имперские каноны эстетического. Они не подтверждают правоту империи, не осмысливают ее, они фиксируют в своей материальной не изменчивости фрагмент имперской процессуальной.
Например:
1. монументальность форм и высокий уровень декора. Имперская эстетика всегда фундаментально-пафосно, но при этом частенько прячет под декором тысячи огрех. Имперская эстетика выпячивает одно ради утаивания многочисленных, мелких иных.
2. Имперская эстетика — это всегда милитаризм в его абсолютизированном виде. Где нет элемента войны нет и имперской эстетики. Причем милитаризм с приставкой «архи», «супер» в смысле абсолютной истины и красоты материального мира.
3. Имперская эстетика стремится базироваться на архаике. Пусть не своей, а заимствованной (Германия и США у Рима, Франция у Эллады, Россия у Византии и т.д.). Пафос древнгости прорастающей в настоящем и обладающее будущим вот установка на архаизацию эстетики у имперцев.
4. Принцип безукоризненной симметрии. Она может быть сложной, многоплоскостной, состоять из разных измерений, но это всегда симметрия. Если угодно симфония или гармония. Но такая симметрия, гармония, симфония которая видна всем и сразу, а не отдельным экзальтированным творцам в стиле «А я так вижу».
В свою очередь эстетика империи — это иная сторона медали. Это скорее ментальное, вне предметное, далекое от социальной или политической реальности ментальное конструирование имперского мира как должного. Причем имперского мира как собственной реальности вырезанной из текучести актуальной современности. Для имперской реальности создается своя история, создаются свои мифы, создаются герои. Имперский мир это безусловно большое, всегда растущее, сложное, жестокое, но открытое для дерзких пассионариев пространство осуществления амбиций.
Ближе всего к соединению эстетики империи и имперской эстетики, к созданию из них единого продукта подошли эллины, советские люди и японцы.
Эллины создали мифы о золотом, серебрянном и бронзовом веке. Когда простые войны влюблялись в богинь, когда боги дружили с простыми же пастухами. И в результате реальность была переполнена божественными героями и полубогами, которые населял эллинскую империю от садов заката в Марокко до дионисийской Индии.
Советский человек создал советскую эстетику космической империи. Это конечно же империи миров Ефремова, Снегова и Стругацких. Совершенно невероятный и захватывающий дух образ имперского мира.
Японский же вариант был реализован в стиле аниме, которое бы я назвал эстетикой подростковой империи. Если эллинский вариант - это пример детской непосредственности (почти киплинговских: Наполовину бесов, Наполовину людей»), советский – это мир двадцатилетних молодых людей, то японский вариант это закомплексованные, социофобичные, аутисты пубертатного периода.
Видимо эти попытки и есть гурт монеты. В Росси есть своя имперская эстетика, есть и прекрасные образцы эстетики империи. Но вот создать их единение, соединив гуртом аверс и реверс имперского бытия на мой взгляд задача будущего. Если мы хотим конечно имперского будущего для России.
Имперская эстетика это воплощение смысла существования имперского организма. Не жизни и смерти империи, а именно существования, то есть целиком материальной процессуальности осуществления имперскости в пространстве и времени материальных объектов: географического ландшафта, этноса, письменного стола, обложки книги, описание сексуального акта героя поэмы – не важно. Вся совокупность материального бытия выстраивается исходя имперского продавливания реальности. Ибо империя не появляется, не рождается, а исключительно продавливает нормальный ход материального мира (Природы, града Земного, Мидгарда, Матушки-Земли, Дхармы и т.п.). И процесс этого продавливания формирует совершенно особые имперские каноны эстетического. Они не подтверждают правоту империи, не осмысливают ее, они фиксируют в своей материальной не изменчивости фрагмент имперской процессуальной.
Например:
1. монументальность форм и высокий уровень декора. Имперская эстетика всегда фундаментально-пафосно, но при этом частенько прячет под декором тысячи огрех. Имперская эстетика выпячивает одно ради утаивания многочисленных, мелких иных.
2. Имперская эстетика — это всегда милитаризм в его абсолютизированном виде. Где нет элемента войны нет и имперской эстетики. Причем милитаризм с приставкой «архи», «супер» в смысле абсолютной истины и красоты материального мира.
3. Имперская эстетика стремится базироваться на архаике. Пусть не своей, а заимствованной (Германия и США у Рима, Франция у Эллады, Россия у Византии и т.д.). Пафос древнгости прорастающей в настоящем и обладающее будущим вот установка на архаизацию эстетики у имперцев.
4. Принцип безукоризненной симметрии. Она может быть сложной, многоплоскостной, состоять из разных измерений, но это всегда симметрия. Если угодно симфония или гармония. Но такая симметрия, гармония, симфония которая видна всем и сразу, а не отдельным экзальтированным творцам в стиле «А я так вижу».
В свою очередь эстетика империи — это иная сторона медали. Это скорее ментальное, вне предметное, далекое от социальной или политической реальности ментальное конструирование имперского мира как должного. Причем имперского мира как собственной реальности вырезанной из текучести актуальной современности. Для имперской реальности создается своя история, создаются свои мифы, создаются герои. Имперский мир это безусловно большое, всегда растущее, сложное, жестокое, но открытое для дерзких пассионариев пространство осуществления амбиций.
Ближе всего к соединению эстетики империи и имперской эстетики, к созданию из них единого продукта подошли эллины, советские люди и японцы.
Эллины создали мифы о золотом, серебрянном и бронзовом веке. Когда простые войны влюблялись в богинь, когда боги дружили с простыми же пастухами. И в результате реальность была переполнена божественными героями и полубогами, которые населял эллинскую империю от садов заката в Марокко до дионисийской Индии.
Советский человек создал советскую эстетику космической империи. Это конечно же империи миров Ефремова, Снегова и Стругацких. Совершенно невероятный и захватывающий дух образ имперского мира.
Японский же вариант был реализован в стиле аниме, которое бы я назвал эстетикой подростковой империи. Если эллинский вариант - это пример детской непосредственности (почти киплинговских: Наполовину бесов, Наполовину людей»), советский – это мир двадцатилетних молодых людей, то японский вариант это закомплексованные, социофобичные, аутисты пубертатного периода.
Видимо эти попытки и есть гурт монеты. В Росси есть своя имперская эстетика, есть и прекрасные образцы эстетики империи. Но вот создать их единение, соединив гуртом аверс и реверс имперского бытия на мой взгляд задача будущего. Если мы хотим конечно имперского будущего для России.
